[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 (СИ) - Молотов Виктор

Док привалился к бетонной стене, обнимая рюкзак, и его лицо было цвета варёной свёклы, с выступившими венами на висках, которые пульсировали с частотой, внушавшей профессиональную тревогу даже мне, человеку далёкому от медицины.

Алиса стояла. Дышала часто, мелко. Глаза сухие. Руки, десять минут назад дрожавшие от усталости, теперь были неподвижны. Адреналин, лучший в мире анестетик.

Кира не запыхалась. Она скользнула к противоположному краю градирни, легла на живот и приложилась к прицелу снайперки, сканируя склон, по которому мы только что пробежали. Профессиональный рефлекс: прикрой тыл, потом дыши.

Шнурок юркнул под обломок бетонной плиты и свернулся в клубок, прижав хвост к носу. Перья на загривке медленно опускались, и маленькое тело мелко дрожало, сбрасывая напряжение, которое копилось все триста метров мясного коридора.

Я привалился плечом к бетону. Прикладом ШАКа упёрся в землю, перенося вес с правого колена, которое орало на частоте, слышной, наверное, даже в долине. Закрыл глаза на секунду. Открыл.

Мы живы. Все восемь и один динозавр.

Под ногами, под слоем щебня и бетонной крошки, пряталась крышка дренажного коллектора. Метр на метр. Бетонная труба, ведущая прямо под фундамент центрального бункера «Востока-5».

К Сашке.

— Кот, — позвал я. Голос вышел хриплый, рваный. — Где вход в коллектор?

Контрабандист поднял на меня мокрые красные глаза. Облизнул растрескавшиеся губы. И здоровой рукой ткнул вниз, под обломки рухнувшей стены градирни.

— Там, — прохрипел он. — Под завалом. Люк.

Я посмотрел на завал. Бетонные обломки, арматура, чёрная грибница, оплетавшая всё это мёртвым кружевом. За спиной, в долине, хаос начинал затихать. Визг становился реже. Рычание глуше. Хищники пожирали друг друга, и через пять минут, может быть через десять, самые сильные и сытые поднимут головы от добычи и начнут оглядываться.

А где-то глубоко под землёй, в корневой сети, которая оплетала всю Мёртвую зону, Пастырь уже знал, что его антенна мертва.

И искал нас.

Пять минут. Может быть, десять. Столько у нас оставалось, прежде чем подземный бог найдёт обходной канал и перезагрузит свою армию. Я знал это не из расчётов Евы, а из опыта, который стоил дороже любых алгоритмов: когда рвёшь провод на минном поле, у тебя есть ровно столько времени, сколько нужно противнику, чтобы переключиться на запасную частоту. Хороший противник делает это быстро. Очень хороший, мгновенно.

Пастырь был очень хороший.

— Дюк! Фид! Разбирайте завал! — я ткнул стволом ШАКа в нагромождение бетонных обломков у внутренней стены градирни. — Кот говорит, люк под ним. Быстро!

Дюк кинулся к завалу первым. Бросил дробовик на ремень за спину, присел и обхватил обеими ладонями штурмового аватара ближайший бетонный блок, размером с чемодан и весом килограммов в сто. Мышцы экзоскелета взвыли, предплечья вздулись, и здоровяк с утробным рыком оторвал блок от пола и швырнул его в сторону. Бетон грохнулся о стену градирни и раскололся, подняв облако серой пыли.

Фид работал рядом, откидывая куски арматуры и мелкий щебень голыми руками, и пальцы его скользили по ржавому металлу, оставляя на ладонях тёмные борозды. Джин, не дожидаясь команды, подключился с правого края, и его тонкие жилистые руки выдирали из завала обломки с хирургической точностью, снимая слой за слоем, чтобы не обрушить конструкцию на голову.

Кира стояла у дверного проёма градирни, пистолет в руке, ствол направлен наружу. Её силуэт на фоне серого утреннего света был чёрным и неподвижным, как вырезанный из листовой стали.

За её спиной, в долине, хаос замедлялся. Визг становился ленивее, драки распадались на вялую возню сытых хищников, и в паузах между рычанием можно было расслышать чавканье десятков челюстей, обрабатывающих свежее мясо.

Минута.

Дюк отбросил последний крупный блок, и под ним обнажился бетонный пол градирни, потрескавшийся, с пятнами ржавчины и чёрными нитями грибницы, проросшей в каждую щель. Кот, который всё это время сидел на корточках рядом, выбросил здоровую руку вперёд и начал лихорадочно сгребать мусор с бетона, песок, крошку, высохшие обрывки лиан, обнажая массивную чугунную решётку в полу.

Квадратная, метр на метр. Толстые прутья, проржавевшие до бурого кружева, вмурованные в бетон по периметру. Между прутьями зияла темнота, глубокая, влажная, и из неё тянуло сквозняком, который нёс запах гнилой воды, мокрого бетона и того особенного подземного холода, от которого волоски на предплечьях аватара встали дыбом.

— Здесь! — выдохнул Кот, тыча пальцем вниз. — Коллектор! Он ведёт прямо под периметр базы!

Дюк и Фид одновременно отбросили оружие на ремни и вцепились пальцами в прутья решётки. Здоровяк ухватился с одного края, разведчик с другого, и оба впились в ржавый металл так, что суставы побелели.

— Давай, шкет, тяни! — прорычал Дюк, и вены на его шее вздулись толстыми шнурами.

Металл заскрежетал. Мерзкий, зубодробительный скрежет чугуна по бетону, от которого даже Шнурок, свернувшийся под обломком плиты, вздрогнул.

Куски раскрошившегося бетона откалывались по периметру решётки и сыпались в темноту, стукая о стенки колодца, и звук их падения затухал где-то глубоко внизу, подсказывая глубину, от которой стало тоскливо.

Фид стиснул зубы, и из его горла вырвался сдавленный рык, непохожий на звуки, которые обычно издавал лёгкий аватар «Спринта». Мышцы спины вздулись под комбинезоном, и я видел, как ткань натянулась на лопатках до состояния, в котором швы трещат, но ещё не рвутся.

Решётка сдвинулась. Сантиметр. Два. Потом ржавые крепления, державшие её в бетоне последние десятилетия, лопнули с глухим хрустом, один за другим, и чугунная плита выскочила из гнезда так резко, что Дюка качнуло назад, а Фид чуть не упал на колени.

Они отшвырнули решётку в сторону, и та грохнулась о бетонный пол с таким лязгом, от которого в стенах градирни зазвенели остатки арматуры. Чёрная квадратная дыра разинулась в полу, метр на метр, и из неё ударил столб холодного воздуха, пропитанного сыростью и гнилью.

Внутри, в кромешной темноте, я разглядел стальные скобы лестницы, вмурованные в бетонную стенку вертикального колодца. Ржавые, местами отсутствующие, но на первый взгляд способные выдержать вес человека.

На первый взгляд. Второго у нас не было.

— Шеф! — Голос Евы ударил в голове с такой силой, что я вздрогнул всем корпусом «Трактора». Цифровая вибрация паники, которую я слышал у неё только дважды за весь рейд, прорезала мысли, как сирена прорезает сон. — Сигнал восстанавливается! Пастырь переподключил этот сектор через другой узел! Он перезагрузил Рой!

Я обернулся к дверному проёму. Кира всё ещё стояла там, чёрный силуэт на фоне серого света, и по тому, как она медленно подняла пистолет на уровень глаз, я понял, что она увидела то же, что сейчас докладывала Ева.

Долина замолчала. Не затихла постепенно, как затихает драка, когда противники устают. Замолчала разом, как замолкает оркестр по взмаху дирижёрской палочки.

Через плечо Киры я видел, как тысячи ящеров перестали рвать друг друга. Ютарапторы разжали челюсти. Дейнонихи, запутавшиеся в клубках рычащей плоти, замерли. Компсогнаты, облепившие туши мёртвых собратьев, отпрянули от добычи и подняли маленькие окровавленные морды.

Тысячи голов повернулись к градирне. Одновременно. С той самой идеальной синхронностью, которую я наблюдал в монокуляр полчаса назад с гребня холма. Глаза, которые только что горели диким, звериным огнём голодных хищников, погасли и стали пустыми, стеклянными, одинаковыми.

Рой перезагрузился.

Живая волна из чешуи и когтей, забыв о крови на собственных зубах и мясе сородичей под когтями, организованной лавиной двинулась к основанию градирни. Первый ряд ютарапторов сорвался с места одновременно, и стук их серповидных когтей по бетонным обломкам покатился к нам нарастающим градом, от которого пол градирни задрожал под ногами.

— Прыгайте! — заорал я, разворачиваясь к чёрной дыре коллектора. — Все вниз! Живо!!!